- (no subject)
-

gaai
- January 18th, 2007
Вот так всегда. После ночи приходит день, а после чрезмерного употребления алкоголя – похмелье. Длительный промежуток времени занятый катотонической агонией мысли и угрызениями совести. Точный расчет утренних алкогольных доз мне никогда не давался, ввергая в пучину длительных недельных запоев. Выходы из них, как правило, веления свыше, некий трансцендентальный пинок в голову. Хуяк! И видно дверь, за которой спасение от лап моего старого приятеля зеленого змия.
В то утро мне было особенно плохо. Внутри черепа переливалась гелеобразная субстанция, по-видимому, заменяющая на тот момент мой мозг. Острое чувство вины за содеянное накануне. (Помню женский визг, звон посуды, потом заблеванный кафельный пол, потом собственное лицо в грязи). Хотелось заорать, что я не такой, что я тихий, спокойный и никому не досаждающий человек. Но в квартире никого не было. Видимо поэтому я сразу оступился и сделал первый неверный шаг. Перевернув ящик письменного стола, я выудил со дна коробочку, таившую внутри себя замечательные сухие соцветия женского растения Cannabis Indica. После первой затяжки меня унесло в район батареи. Там я лежал последующие 15 минут. Сначала отяжелели конечности. Потом распутались мысли и я, припомнив вчерашнее, засмеялся. Потом произошло самое ужасное, что могло случиться в тот момент – мне стало до всего похуй. Ещё через 10 минут я сидел за журнальным столиком и пил коньяк. Потом решил позвонить и достойно закончить вчерашнюю вечеринку (Выжать из женщин весь их визг, добить посуду, заблевать помимо пола ещё и потолок, упасть в грязь целиком и долго бултыхаться, забыв о том, что я человек). Мысли о предстоящем похмелье стали далекими и нереальными как мысли о смерти у десятилетнего подростка.
Совершив телефонный звонок, я в состояние близком к эпилептическому трансу направил свои стопы на кухню, чтобы перекусить. Порезав палец и получив несерьёзные ожоги, я умудрился приготовить яичницу. Далее произошло то, что вырвало меня из объятий неминуемой нарко-алкогольной энтропии. Стоило мне сесть за стол, как из-за туч вышло солнце и ударило мне в глаза прямыми как ходули лучами. По радиоточке запел Юрий Антонов:
Море, море. Мир бездонный.
Пенный шелест волн прибрежных.
Над тобой встают как зори,
Над тобой встают как зори
Нашей юности надежды!
Стены и потолок внезапно расступились. Свет заливал взор. Готов поклясться, что я слышал шум волн, крики чаек и переливающийся детский смех. Мне казалось, что это уже происходило когда-то со мной, возможно даже не в этой жизни. Легкий ветерок трепал волосы на голове. Хотелось петь, но я не знал слова той песни, которую стоит напевать в данной ситуации. Я просто стал смеяться и махать руками. Потом я отделился от тела и полетел навстречу солнцу, счастливый как никогда в жизни.
Очнулся я в больнице – не выдержало сердце. Меня нашла сестра, которая решила зайти ко мне в то утро. Я лежал лицом в тарелке с яичницей, и солнце светило мне в темя.